Глухая, беспросветная година

Кончается пречистым снегопадом,

Рождением чудесного ребенка!

Дитя?

Средь буйных радуг Андромеды?

Тогда какие у него глаза?

И сколько рук?

Вы сосчитайте пальцы!

Он человек?

Да разве это важно!

Пусть будет он сияньем бледно-синим,

Как тихая лагуна под луною,

Пускай играет весело в глубинах

Средь странных рыб, похожих на людей,

Пусть кровь его — чернила осьминогов,

Пусть едкие кислотные дожди

Чудовищной пылающей планеты

Лишь ласка нежная его ребячьей коже.

Христос свободно ходит по Вселенной

И в звезды претворяет плоть свою.

Среди людей — во всем на нас похожий,

Привычный, как и мы, к земной стихии,

Он носит человеческое тело,

Что так обычно нашему уму.

В иных мирах — скользит, летит, струится,

У нас он ходит, словно человек.

Ведь каждый луч из звездных легионов

Несет в себе святой Библейский свиток,

Пространство наполняя Словом Божьим.

На миллионах разных языков

Вздыхают и тоскуют, внемлют, ждут,

Когда же явится Христос пред ними

С побагровевших грозовых небес.

Шагая над глубинами морей,

Вскипающими яростью звериной,

Вспухающими бешеной опарой,

Христос имеет множество имен.

Мы так его зовем,

Они — иначе,

Но сладко имя на любых устах.

Любому он дары свои приносит,

Вино и хлеб для жителей Земли,

Другим мирам — совсем другую пищу.

Но утренняя трапеза всегда

Обильна и щедра, как взрыв сверхновой,

Всегда скудна последняя вечеря,

Ведь там — одни надежды да мечты.

Так было и у нас давно когда-то,

Когда еще он не взошел на крест.